Что дают современному человеку древнейшие телесно – ориентированные и боевые практики? Силу, уверенность в себе, самоконтроль, выносливость,…безусловно. Но есть и еще что-то. Практически все люди отмечают, что как-то меняется их жизнь. Происходят это от части оттого, что они проецируют принципы практики на свою жизнь, смотрят как бы другими глазами на привычные вещи, по-другому ассоциируют и осознают реальность. Как раз это один из многих пунктов, прекрасно иллюстрирующих разницу между фитнесом и любой древней практикой.  

 

Впервые о шаре мне рассказал учитель.

 

Шар – округлость, обтекаемость, кольцевая конструкция, мягкость и плавность. Шар – инь и янь, зарождение жизни, совершенная форма. Несильный холодный дождь стоит бесконечной стеной между нами и горизонтом. Горизонт – тоже вода. Все вокруг наполнено влагой, свежестью и жизнью. Учитель рассказывает нам о древних учениях, о далеких странах и мудрых людях. Именно здесь на природе и в самой природе я понимаю, что энергия это такой же очевидный элемент окружающей действительности, как дерево и песок. Я чувствую, как она переливается и циркулирует во всем живом подобно дыханию человека и дуновению ветра. Учитель хмурится и просит нас сосредоточиться. Мы находим точку у себя на животе и складываем руки лодочкой. Здесь берет начало наша энергия, сюда же она и возвращается, совершая свой неустанный круговой путь. Я живу в большом городе и работаю с современной техникой. Я не очень понимаю, что именно сейчас происходит. Я только чувствую легкое тепло в той точке, на которой лежат ладони. Учитель просит нас в течение всего дня чувствовать эту точку и мысленно возвращаться к ней.

На следующее утро учитель рассказывает нам о шаре. Мы водим руками по воздуху, совершаем движения ногами, выпрямляем спины, оборачиваемся вокруг, пока каждый не начинает чувствовать свой шар на вытянутых руках. Почувствовав однажды, каждый следующий раз, соединяя руки как в балетном па, я уже узнаю свой шар, как будто беру его с полки, могу с ним идти, приседать, наклоняться. Я понимаю, что та точка на животе – это и было рождение моего шара, который я сейчас почувствовала. Учитель говорит, что многое в нашей жизни так же очевидно, как шар, который мы все обнаружили, и так же незаметно для незнающих себя, как шар, который мы не осознавали раньше. Интересно, что шары у всех нас разные: чуть больше, чуть меньше, овальнее, длиннее, почти идеальной формы….

 

Возвращаться к рабочей неделе не хочется, я ленюсь в постели, понедельник, утро. Но солнце бесцеремонно заглядывает мне в окно и предвещает новый полный жизни день. Я встаю на еще болящие после тренировок ноги, потягиваюсь, сладко зеваю…и вдруг совершенно отчетливо понимаю, что держу в руках шар. Какой он – мой шар? Он достаточно большой, удивительно податливый и все же идеально ровный, тонкий…и пустой. В нем пустота. В нем абсолютно ничего нет. Я держу руками пустое пространство. Нет, скорее пространство, наполненное пустотой. Первый момент необъяснимого страха сменяется робкой ликующей радостью. В течение многих месяцев все мое существо страдало, болело и чахло. В руках моих был не просто шар, а круг – плотный и набитый до краев – емкость для ношения страхов, слез, упреков и разочарований. Шло время. И, слава богу, что оно шло так медленно, и что было так больно. Надо изжить до конца свою боль, предаться своему горю, дать себе время пережить собственное несчастье. И вот я стою на пороге нового дня с пустым шаром на вытянутых руках, с открытым сердцем и почти счастливыми глазами. Ибо не может прийти что-то новое туда, где еще живет старое – ему просто не будет места.      

Впервые о шаре мне рассказал учитель. Я же многое узнала о себе.

 

 

Я сама сегодня отменила встречу с друзьями. Я сказала, что заболела. Что, конечно, не совсем правда. Дело в том, что я эту ночь провела не одна, провела с мужчиной. Мне нужен был остаток дня (с момента как мне удалось улизнуть из его дома), чтобы собраться с мыслями. В общем, мне было хорошо, но все время в висок предательским молоточком постукивала мысль – скорее бы сбежать, где я буду одна, где смогу сосредоточиться и подумать обо всем этом. Пережить еще раз каждое движение, каждый вздох, поворот головы…все, что мне показалось на тот момент важным. Я привыкла к одиночеству и хочу просыпаться в своей постели, если только это не то чудо, которое заставит меня нежно поглаживать его волосы и тихо улыбаться, лишь только я открою глаза. Этой же ночью мне хотелось остаться одной. Но я осталась с ним. Когда я жила в Лондоне, я уходила каждое утро в свою комнату через сад на второй этаж, придумывая постоянные отговорки для своего любимого, и все для того, чтобы проснуться в безопасном месте, где я одна. Я искренне верю и жадно хочу дождаться того момента, когда я захочу проснуться с кем-то.

Итак, он позвонил вчера вечером и очень попросил приехать к нему и провести вместе время. В принципе, понятно все было уже в тот момент. Я поехала. Влюблена никогда в него не была, но мне нравились его сильные руки, его слишком большой рост и резкие черты лица, его вспыльчивость, его чрезмерность, моя догадка, что в нем с одинаковой силой балансирует и удивительным образом сочетается грубость и нежность. Уже давно обратила внимание, что самым ценным и кульминационным оказывается тот момент, когда резкие и грубые движения, такие естественные для этого тела, переходят в ласковые убаюкивающие и даже робкие движения. Для меня физический контакт – как для вампира кровь. Я познаю человека именно в момент соприкосновения, причем, чем оно очевиднее, тем глубже мое понимание. В этот момент мною не овладело ни бешеное возбуждение, ни желание физического контакта. Было только одно чувство – сейчас я увижу настоящего человека. В моей погоне за яркими образами появилось новое направление. Нет чувств, нет интриги, что есть? Есть сиюминутная нежность к рядом лежащему обнаженному несовершенному телу. По большей части эгоистическая нежность.  Потому что ты сам в тот момент самый одинокий человек на свете. А чтобы принять тепло, нужно поделиться своим, иначе просто не будет места… Все просто. В эти секунды все что происходит – это тоже самое, что йога, тантра, массаж, может даже балет, танец, или иногда это поединок, единоборство, а теперь это контактная импровизация, поток, волна, песок… Все это осознанное внимание и безусловная любовь к телу. Не смотря на то неописуемое удовольствие, которое я получаю в момент его прикосновений и поцелуев, я вдруг понимаю, что все мои эмоции обращаются в щупальца по добыванию информации. Оттого, что мне бесконечно интересен человек. Его же тело мне всегда рассказывает о нем больше, чем он сам. Любовь и любая из форм влечения в этой истории совершенно не причем.

 

Я уже месяц живу в России. Дома. Я здесь говорю только по-русски. От этого делается скучно. Как будто носишь одну и ту же одежду каждый день. А я хочу сегодня непременно надеть мужскую рубашку и джинсы с подтяжками, вечером же соскучусь по узкой юбке - гафре и высоким каблукам. Я вся обращаюсь в настроение и покупаю по дороге яркий рыжий шарф с разбегающимися по его шелковой поверхности разноцветными шарами. Ну и духи, конечно, тут уж надо особенно долго прислушиваться к самой себе. Пожалуй, сегодня, в предчувствии шарфа с шарами, возьму те, что с терпким бергамотом. И, как пишут в рекламе, с ароматами никогда мною не виданных растений: иланг-иланг, мускус, сандаловое дерево…  Перед глазами Индия, потом Африка и дальше по сельвам и прериям к морю, к морю, к морю…

Я варю кофе. В кухне я одна и говорить мне не с кем, сама с собой перехожу на итальянский. Как же можно варить кофе и думать при этом не на итальянском? Пить ладно, но вот варить!!! Не понимая слов, я чувствую язык, он звучит и переливается, вторит своими раскатистыми и гудящими интонациями медленно закипающему кофе. Я собираюсь ехать в город. И каждый этап моих предсказуемых сборов звучит под аккомпанемент разных языков, постукивая, позвякивая, грассируя, побулькивая и ухая. Я знаю только европейские языки и с легкостью перехожу с одного на другой, все же самозабвенно путаюсь в них, захлебываюсь, теряюсь – вихрь языков как искорки и язычки пламени – вверх до самых верхушек многовековых деревьев и вниз к самым ногам, чтобы вспомнить даже мертвые языки, плотно забытые, вульгарные, несуществующие, несуществовавшие, чтобы вновь разочароваться в слове, даруя жизнь интонациям. Мне важна интонация. Твоя интонация.

Я уже в дверях и выхожу, собираясь с мыслями: пыльный петербургский проспект (да, да, а не ты ли мне говорил об экологической иммиграции). От пыли закрываю глаза, на зубах неприятный песок…пустыня. Мои интонации становятся африканскими, кожа темнеет, голос становится низким, я что та негритянка из лондонского метро в салатовом платке на голых черных плечах. Я еду в трамвае, и все языки мира сливаются в моей уставшей вавилонской голове в один бесконечный шум мальтийского прибоя и постукивающих колес.

Только не молчи, ради бога, не молчи. Спроси меня все, что ты хочешь. Спроси меня на эускади, я отвечу тебе на фарси.